Умер один из моих любимых писателей. Есть некоторое – небольшое – число книг, которые были моими учебниками писательского ремесла. Два таких произведения написаны Кундерой: «Невыносимая легкость бытия» и «Бессмертие». Мне есть за что благодарить сенсея. Добрая ему память.
А ещё я подумал, какая всё-таки огромная разница для европейского писателя ХХ века (да и для всякого человека) – по какую сторону Железного Занавеса ему довелось родиться.
Прожить девяносто с лишним лет – не бог весть какая редкость в наши дни. Но если человек родился и прожил свой век на Западе, это как правило одна и та же жизнь, пускай длинная.
А посмотрите на жизнь чеха Милана Кундеры.
Он начал писать стихи ещё при немецкой оккупации. Первый раз был исключен из партии в 1950 году (только представьте себе!). Был одним из лиц «Пражской Весны». И так далее, и так далее.
Во второй своей половине это была сугубо писательская жизнь. В том смысле, что писатель Кундера для мира существовал, а человек Кундера – нет. Последние сорок лет он вел чрезвычайно замкнутый образ жизни. Известно было лишь, что он обитает в Париже – и всё. Никаких встреч ни с читателями, ни с прессой. Такой Сэлинджер-Пелевин. Во всех авторизованных биографических справках с предельной скупостью говорилось лишь: «Milan Kundera est né en Tchécoslovaquie. En 1975, il s`installe en France», и далее перечень книг. Помню, как мы в журнале «Иностранная литература» в начале девяностых вели переговоры о публикации романов, и на факсы отвечала только строгая Вера, жена и защитница писателя. Все её боялись.
Один раз, лет пятнадцать назад, какой‑то любитель сенсаций устроил скандал, ставший для старого Кундеры потрясением: обвинил писателя, что в ранней молодости тот был стукачом. Ещё до того, как поклеп был опровергнут, куча писателей встали на защиту Милана. Мне тоже прислали возмущенное коллективное письмо на подпись, и я – с точно таким же возмущением – подписал. Потому что не мог быть убийцею создатель Ватикана! (И не был). Мне и доказательств было не нужно. Я читал книги Кундеры.
Знаете чем хороший писатель отличается от хорошего человека? Для хорошего писателя смерть – событие не первой важности. Писатель как был, так и остался.
